Ряженый мой суженый текст стиха

Суженый-ряженый, приди ко мне наряженый. Страшилка.Название книги: Ряженый мой суженый текст стиха
Страниц: 148
Год: 2015
Жанр: Боевик

Выберите формат:




Выберите формат скачивания:

fb2

778 кб Добавлено: 01-янв-2018 в 06:01
epub

595 кб Добавлено: 01-янв-2018 в 06:01
pdf

3,3 Мб Добавлено: 01-янв-2018 в 06:01
rtf

726 кб Добавлено: 01-янв-2018 в 06:01
txt

494 кб Добавлено: 01-янв-2018 в 06:01
Скачать книгу



О книге «Ряженый мой суженый текст стиха»

Наблюдая, как чем-то броским Мажет выпуклый глаз заря, Я хочу быть немного Бродским – Ни единого слова зря. Чтоб не пропить» - И швыряют горстями из Драных сумок деньги. Два народа: семьи смешных мещан, Что на море сварливят «Ляжь! Чем в нас меньше простой надежды - тем больше пыла. И чем дальше, тем безраздельнее мы зависим, Сами себя растаскиваем на хрящики. Новых входящих писем Не обнаружено в Вашем почтовом ящике. Тоном пресвитера: Вечером рокеры - Днем бэбиситтеры. Вот все это: шоссе, клаксонная перебранка, Беспечальность твоя, моя неживая злость, Трогать столб остановки, словно земную ось, Твоя куртка саднит на грязном снегу, как ранка, - Мне потребуется два пива, поет Ди Франко, Чтобы вспомнить потом. Юное, тайное, Упоительное, Первым номером всех программ: Посткоитальное Успокоительное Очень дорого: смерть за грамм. А за то, что ведь я, щенок, молодая-ранняя – Больше прочих богам угодна – и час неровен. А за это мое бессмертное умирание На расчетливых углях взрослых чужих жаровен. » Под пивко и истошный мат, что б ни говорили – Через несколько лет со мной подадут, как овощи – Подпеченных на том же гриле. Поезжай на юг, почитай Басё, Поучись общаться, не матерясь – От тебя же грязь. Прекрати ладони лизать попсе, Не питайся славой, как паразит – От тебя разит. Нет той изюминки, интриги, что тянет за собой вперед; читаешь две страницы книги – и сразу видишь: не попрет; сигналит чуткий, свой, сугубый детектор внутренних пустот; берешь ладонь, целуешь в губы и тут же знаешь: нет, не тот. Он спит – у его виска, Тоньше волоска, Скользит тревога не обо мне. Жизнь не в жизнь без адреналина, тока, экшена, аж свербит – значит, будет кроваво, длинно, глазки вылезут из орбит. Ты же славно соображаешь, ты вихрь, ты гонщица, только нужен внутри контакт проводков

» И безумцы – бесятся сообща, Убегают на голый пляж, - Их глаза вращаются как шасси, Заведенные ЛСД. Дикие Многоликие, Приевшиеся уже Великие религии – Загробное ПМЖ. Летаргические Торги, Разбивайтесь на таргет-группы. Чугунная, Перегонная, Не выйти, не сойти – Вагонная Агония – С последнего пути. # # # Я могу ведь совсем иначе: оборки-платьица, Мысли-фантики, губки-бантики; ближе к массам. В пределах моего квартала нет ни одной дороги в рай; и я устала. Не прет от самого процесса, все тычут пальцами и ржут: была вполне себе принцесса, а стала королевский шут. Он тянет чуть-чуть, покалывает, фонит – Особенно к непогоде или в грозу. Дух захватывало, прохладца прошибала – в такой связи, раз приспичило покататься, теперь санки свои вози. Просто помни, что вот когда этот мир закончится – твое имя смешное тоже должно быть в титрах. За всех, которые нравились или нравятся, Хранимых иконами у души в пещере, Как чашу вина в застольной здравице Подъемлю стихами наполненный череп. Маяковский Серёжа бомбой на сцену валится, она вскипает под ним, дымя.

Я же пью свой кофе в «Дженнет кошеси», Что сварила моя Сайде. Я смотрю на тебя точь-в-точь, Как вслед Ною глядели звери, Не допущенные к Ковчег. # # # Словно догадка Вздрогнет невольно – Как же мне сладко. Как лихорадка – Тайно, подпольно – Больно и сладко, Сладко и больно, Бритвенно, гладко, Хватит, довольно – Больно и сладко, Сладко и больно. Дурная, Односторонняя, Огромная, на экран – Смурная Самоирония: Лечебная соль для ран. # # # Мы вплываем друг другу в сны иногда – акулами, Долгим боком, пучинным облаком, плавниками, Донным мраком, лежащим на глубине веками, Он таскает, как камни, мысли свои под скулами, Перекатывает желваками, Он вращает меня на пальце, как в колесе, в кольце – Как жемчужину обволакивает моллюск, Смотрит; взгляд рикошетит в заднего вида зеркальце, На которое я молюсь; Это зеркальце льет квадратной гортанной полостью Его блюзовое молчание, в альфа-ритме. Все будто обделили смыслом, размыли, развели водой. И я о тебе молчок, А оно извелось, изнылось; У сердца ободран край, Подол, уголок, подошва. А ты поглядишь – а взор у тебя остер, Прищурен, глумлив – и там у него нокаут. Без кишок на клавиатуру и истерик по смс – да, осознанно или сдуру, ты за этим туда и лез. Она трясется под ним, страдалица, а он, знай, скалится в микрофон тридцатью двумя.


# # # Сумасшествием дышит ветер – Честно, в городе карантин: Здесь, наверное, каждый третий – Из Кустурицевых картин. Улыбаются; в драных тапках Покоряют отвесный склон. И я впитываю, вдыхаю, вбираю полностью Все, о чем он не говорит мне. Глаз тускл, ухмылка коромыслом, и волос на башке седой. Танцуй вот теперь, играй, - С замочной дырой в подвздошье; У сердца внутри боксер. # # # Я буду писать стихи ему – может он Расслышит их, возвращаясь под утро с пьянки. Но цунами как ты всегда застают врасплох, А районы как я нищи и сейсмоопасны. Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы – чтоб ходить сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Тебя что, не предупреждали, что потом тошнота и дрожь? Мы такие видали виды, что аж скручивало в груди; ну какие теперь обиды, когда все уже позади. Гладят ладони, даже хохмят, - влекомы Деятельным бессилием. Ритм отбивает ногами босыми,


И девицы в цветастых шапках Стонут что-то про Бабилон. Его медную грусть, монету в зеленой патине, Что на шее его, жетоном солдата-янки - Эту девушку, что живет в Марианской впадине Его смуглой грудинной ямки. А надо бы рубиться в гуще, быть пионерам всем пример – такой стремительной, бегущей, не признающей полумер. Не ждать, чтобы соперник выпер, а мчать вперед на всех парах; но мне так трудно делать выбор: в загривке угнездился страх и свесил ножки лилипутьи. А вечер просунулся в щелку оконную, дует Осенней прохладой, сложив по-утиному губы. На шею себе повесит их, как жетон, Стальной, именной, простого сержанта янки. Меня снова отстроят – к лету или скорей – А пока я сижу без окон и без дверей И над крышей, которой нет, безмятежно ясно. Бог сидит наверху, морскую жует капусту И совсем не дает мне отпуску или спуску, А в попутчики посылает плохих парней. Ты затем с ним и говорила,


# # # Море: в бурю почти как ртуть, В штиль – как царская бирюза. # # # Кофе по-турецки, лимона долька, Сулугуни и ветчина. 19 октября 2004 года Город стоит в метельном лихом дурмане - Заспанный, индевеющий и ничей, Изредка отдаваясь в моем кармане Звонкой связкой твоих ключей, К двери в сады Эдема. Подумаешь, что неудачник – и тут же проиграешь бой, сам вечно будешь виноватым в бревне, что на пути твоем; я в общем-то не верю в фатум – его мы сами создаем; как мыслишь – помните Декарта? Черт знает – вернулась с работы, Оставила сумку в прихожей, поставила чайник. И едет по стенке, и на пол садится, и рот зажимает ладонью, И воздухом давится будто бы чадом табачным. И ноздри опухли, и веки, Так, словно избили; глядит на себя и кривится. В подзорной трубе пунктиром, едва-едва - Друг друговы острова. И будет назавтра ждать нас далекий риф, Который пропорет брюхо нам, обагрив Окрестную

Никого не люблю – тех немногих только, На которых обречена. – так и живешь; твой атлас – чист; судьба есть контурная карта – ты сам себе геодезист. Сменить куртенку на гвозде На пиджачок, лэптоп и туфли. А Бог будет старый боцман, гроза морей, Дубленый, литой, в наколках из якорей, Молчащий красноречиво, как Билл Мюррей, Устроенный, как герой. И, трюмы заполнив хохотом, серебром Дождливым московским – всяким таким добром, Устанем, причалим, сядем к ребру ребром И станем тянуть сентябрь как темный ром, И тихо теплеть нутром. И Боцман легонько стукнет тебя в плечо: - До скорого, брат, попутных. Да впрочем, что тебе: лет-то двадцать, в груди пожар, в голове фокстрот; Бог рад отечески издеваться, раз уж ты ждешь от Него острот; Он дал и страсти тебе, и мозга, и, в целом, зрелищ огреб сполна; пока, однако, ты только моська, что заливается на Слона; когда ты станешь не просто куклой, такой,


Перейти к следующей книге

Комментарии

  • достаточно тяжелая книга, Саша псих полный, героиню жалко

  • По сравнению с первой книгой, у меня создалось впечатление, что вторая писалась левой ногой на правой коленке. Слог ужасный, прям разговорный жанр, не хватает только фраз типа "ваще" или "ну...эта..." И меня при прочтении посетило чувсво дежавю (Наемник?)

Оставить отзыв